asskorobogatov (asskorobogatov) wrote,
asskorobogatov
asskorobogatov

«Раковый корпус» и рассказы «Эго», «На краях», «Молодняк», «Настенька» и «Матренин двор»

В рассказах 90-х — изображение на примере различных судеб именно внутренней ломки человека. Герои этих рассказов — Эктов, Жуков, Воздвиженский, Настеньки — идут на предательство, лож, доносительство, пропаганду неправды, изначально не имея к этому никакой предрасположенности.

Судьба первой Настеньки — это образ всех обычных людей, в конце концов согласившихся стать винтиками демонической машины. После вступления в комсомол она выслушивала клевету на монастыри, мол, там развращают монашенок, и это полностью сбылось в ее случае — только не в монастыре, а в комсомоле. Именно здесь она превратилась в блудницу, хотя вначале была благочестива и чиста. Сначала было совершено насилие над ее душой, когда ее вынудили вступить в комсомол и вскоре участвовать в антирелигиозных мероприятиях, а затем — и над телом. И главное, постепенно она становится равнодушна к своей прежней вере, к деду-священнику, с которым было связано все светлое, и прикипает к своему новому развратному образу жизни.

Так же совершается насилие и над другими: другая Настенька, воспитавшись на высоких образцах русской классики, вынуждена преподавать и, значит, внутренне осваивать чудовищную (этически и эстетически) советскую литературу, Эктов должен был выдать повстанцев, судьба которых была его собственной, Воздвиженский — доносить на единственного верного друга, а Жуков в своих «воспоминаниях» — давать превратный образ великих событий.

Почему могло совершиться насилие над ними всеми? Они выбрали ‘not to be’ — отреклись от самих себя в том, что было их самым главным, самым сокровенным. Отреклись, в конечном счете, из-за страха смерти для себя или своих.

Они жили в такое время и в таком месте, что единственным способом остаться верным себе было отречение от собственной жизни — причем собственной в широком смысле, включая своих, которые тебе «дороже собственной жизни». Время тотальной перестройки общества, когда нижний слой размещался наверху, а верхний сдвигался вниз. И чтобы сохранить жизнь и малейшее благополучие, необходимо было участвовать в этой подлости. И действительно, общество разделилось на «тиранов», на чужом горе построивших свое благополучие, «предателей» — основную массу населения, получившую лишь сохранение жизни на условиях его покорного пребывания в дураках, и «узников». Таким образом, состоялась замена верхнего слоя, а народ со всем соглашался под страхом смерти.

В «Матренином дворе» обращает на себя внимание жизнь крестьян — в эпоху спутников и атомного оружия, мало чем отличавшуюся от жизни оседлых славянских племен: та же степень развития средств производства (а, пожалуй, и ниже: вспахивание сохой при помощи человеческой — женской — силы, а не животной тягой), жилища, быта, культуры. Только, как и во все времена, крестьяне несут разнообразные повинности в пользу государства. В данном случае оно олицетворяется колхозом, что скорее усугубило их налоговое бремя по сравнению с временами князей, царей и помещиков. Еще здесь каждый (этим деревня, впрочем, не отличается от города) живет исключительно собственными сиюминутными заботами, и, при любых потрясениях, бревна из разобранной горницы будут занимать в сознании человека больше места, чем любые революции, смерти и страдания других. Именно эта обращенность каждого на себя и свое маленькое, именно эта провинциальность сознания, оказалась верным союзником большевиков, которым никто не помешал идти против всего и всех, что еще так недавно, казалось бы, составляло сокровище сердца народа.

Впрочем, деревенские праведники, такие как Матрена, были еще более удобным материалом для построения «нового общества». Обычные жители за лошадь или за дом могут бунт поднять, как тамбовские повстанцы, а такие всегда и со всем будут соглашаться и все терпеть.
В «Раковом корпусе» самые потрясающие образы — это советские мыслящие страдальцы: Шулубин, Костоглотов, старательная санитарка. Как и в «Круге первом» — женщина, которая «мыла лестницу», дядя Авенир, Володин, да обитатели лагерей. Эта одинокая скрываемая мысль никем не уважаемого человека — это очень красиво, по-гамлетовски.
Tags: Солженицын, русская революция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments