asskorobogatov (asskorobogatov) wrote,
asskorobogatov
asskorobogatov

Шмеман о духовном крахе православного мира

Шмеман пишет о духовном крахе Византии, потом России и, наконец, всего православного мира. Этот крах, по его мнению, связан с отсутствием активной жизненной позиции православных. В православии он видит тенденцию к созданию собственного уютного мирка, внутри которого можно было бы чувствовать себя в безопасности и не беспокоиться о том, что происходит в окружающем мире. К чему сводится этот мирок? Он состоит из определенных атрибутов жизни и мысли: церковные службы, священный быт, суженное историческое сознание. Главное во всем этом, что православные «проглядели» историю. История последних веков, в течение которых сложились основы современной цивилизации, ушла далеко вперед по сравнению с жизнью и сознанием православного мира. Последний как бы остался в прошлом и, тем самым, превратился в анахронизм, в то время как весь мир стал совершенно иным.

Насколько это правда? Было бы несправедливо приписывать все это всем православным и их истории. Все-таки было много хотя бы попыток наполнить мир светом Христовым. И в Византии, и на Руси была попытка создать христианскую империю — государство, главные задачи которого, по крайней мере формально, были связаны с просвещением мира. Зачем нужна христианская империя? Это способ устройства общества, при помощи которого осуществляется приобщение к христианству народов, как принадлежащих к империи, так и соседних с ней. Далее, империя обеспечивает мир Церкви, ограждая ее от всяких внешних невзгод. Вся работа Церкви по формирования своего учения, богослужения и внутренней структуры также представляла собой адекватную реакцию на вопрошания мира. Церковь в апостольское время и в позднем средневековье — это весьма различающиеся структуры и по форме вероучения и по всей церковной практике, что свидетельствует об огромной работе, которая была проделана — проделана по большей части ради мира, как ответ на те или иные его нужды. На Руси Церковь выглядит уже гораздо более пассивной, хотя здесь были замечательные примеры несения в мир света Христова со стороны некоторых христиан: вразумление князей и социальная проповедь иерархов, влияние на формирование государственной структуры в московское время, старчество как пророческое служение в мире, пустынничество как молитва о мире — все это отражает активную жизненную позицию Церкви, по крайней мере, в лице отдельных ее представителей.

Но все же основная часть церковного народа, видимо, всегда пребывала и пребывает в некоей спячке. Люди живут по схеме, а не творчески строят свою христианскую жизнь в мире. Правда, это проявляется по-разному: есть люди по-своему цельные, а есть пребывающие в некоей духовной шизофрении. В первом случае люди, сформировав целостное мировоззрение, основанное на церковном прошлом, руководствуются им во всех своих делах и мыслях. Результатом оказывается то, что эти люди для окружающего мира выглядят как какие-то ископаемые, как если бы они были перенесены в наше время на машине времени из эпохи средневековья. Как правильно замечает Шмеман, своеобразный виртуальный мир, в котором оказываются такие люди, не может ими ощущаться как вполне реальный, откуда надрыв и стилизация. Надрыв от того, что свое сокровище сердца они связали с прошлым, с которым теперь уже почти покончено — почти, потому что еще остаются такие, весьма немногие, как они. Поскольку прошлый мир, который они считают единственно христианским, по существу, умер, это естественно рождает ожидания близкого конца света. Итак, первый тип — это люди, отгородившиеся от остального мира и желающие ему скорого конца ради искусственного мира из прошлого, который они предпочитают настоящему. Другой тип тоже более или менее целостного мировоззрения — это так называемые либералы, которые признают единственную реальность окружающего нас современного мира и необходимость адаптации к нему церковной жизни. Наконец, очень распространена и шизофрения, при которой в уме и сердце человека сосуществуют две реальности — церковная и мирская, они обе важны, но при этом существуют параллельно, не соприкасаясь друг с другом в человеческом сознании.

Может быть, истории не заметили не только православные, но и западные христиане — последние, во всяком случае, не всегда умели правильно реагировать на происходящее в истории. Они воспользовались случаем обращения в веру новых народов, который представился им благодаря возникновению колоний. Но такими случаями пользовались и Византия, и Россия. Может быть не так активно, может быть не так успешно, но пользовались и далеко небезрезультатно. Пытаясь реагировать на быструю эволюцию общества и сознания в Новое время, и католики, и протестанты совершили множество непоправимых ошибок — первые все глубже погружались в ересь, последние все больше отказывались от существенных элементов христианской жизни и мысли. Каким является современный западный христианский мир? Там тоже сосуществуют те три модели, которые описаны выше: есть и реакционеры, и либералы, капитулирующие перед всей нечистотой, что есть в мире, есть и духовные шизофреники — разве «безрелигиозная религия», описанная Шмеманом при его наблюдениях за американским протестантским миром, не есть пример такой шизофрении? Все это вызывает сомнения в том, что православие в плане своих успехов в «обнаружении» истории, ее постижении и включении в нее, намного уступает западным христианам. Да, православные всегда были менее активны, но ведь в православном мире и внешняя жизнь была совсем иной. Низкая сравнительная активность православия является продолжением сравнительно скромных культурных достижений народов православного мира, что объясняется их раздавленностью бесконечными войнами и нищетой. Но, по объективным причинам проявляя себя менее активно, православные и ошибок, пожалуй, сделали меньше: не было ереси и разрешенной нравственной распущенности, не было (во всяком случае такого количества) религиозных войн и казней и пр.

Сам Шмеман критикует окружающий мир, и формулы, позволяющей четко уяснить принципы христианской жизни в мире, он не дает. Ясно только общее направление: нужно всячески искать Бога — Его воли, света, общения — и в то же время получаемый опыт Бога нельзя в себе таить, а нужно всегда и везде пытаться его нести людям. Другой вопрос — как это делать? Молитвой, исканием правды Христовой должны быть пронизаны все действия и мысли человека: заводя и формируя семью, выбирая профессию, на работе и в творчестве, в общении с людьми, на отдыхе — всегда и везде нужно не упускать шанса приобщиться к свету и приобщить к нему других. Нужно искать Христа для себя и для других.

Все-таки, в чем духовный крах Византии и Руси? И если он был, то правильно ли говорить только об этом духовном крахе, а не и о крахе всего христианства? Прежде всего, в «факторы» этого краха не следует включать все и вся в православной истории. Церковная Византия дышала полной грудью в течение всей своей истории и пережила Западный Рим на тысячу лет — пережила не только за счет военной силы, но и благодаря подвигу молитвы, и успешной проповеди, и, наконец, пала она не от внутреннего разложения, а от внешних ударов. Если где-то и был настоящий духовный крах, так это в России: народ, некогда бывший глубоко преданным Церкви, поднял бунт против нее, так что Святая Русь погибла не от внешнего удара, а как раз от внутреннего разложения.

Духовный крах — это то, что переживает весь христианский мир, а не только православие. Об этом следует помнить, чтобы видеть все в правильной перспективе. Христианство, некогда овладевшее миром, стало этим миром отвергнуто, и ответственность за это лежит на всех — и на восточных, и на западных христианах. Помимо того, что в истории было слишком много попросту плохих христиан, христианство еще и постоянно впадало в крайности и слишком грубо реагировало на происходящее в истории. В результате оно не смогло как следует «приручить» ни одно из явлений Нового времени: ни науку, ни жажду земного счастья, ни гуманизм. Почти всегда были две крайности: или огульное отрицание, или полная капитуляция. Эти две модели привели к расщеплению христианского мира на две половины: живую прогрессивную быстро развивающуюся постхристианскую и оставшуюся в прошлом, затюканную и огрызающуюся христианскую. Такова история: сначала христианство победоносно шествовало по миру, поскольку отвечало на его вопрошания, сформировавшиеся в языческом прошлом; затем оно торжествовало, владея миром, используя свое положение отчасти на пользу, но очень во многом во вред; наконец, теперь оно отброшено миром, воспринимаясь им как пережиток прошлого.

Что же, все-таки, следует делать христианам, когда они снова оказались на обочине истории? Как и прежде, нужно во всем искать Царства Божьего, но для этого необходима мудрость: нужно знать мир — в чем-то знать лучше его самого — и любить в мире то, что, вопреки его «похоти плоти, похоти очей и гордости житейской», светит Божьим светом. Нужно продолжать проповедь, используя все лучшее в мире в качестве своих союзников и выступая против того «всего», что заповедано «не любить».

Tags: Церковь, Шмеман, христианство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments